Когда от ребенка скрывают правду о его истинных родителях, это тоже является обманом. К сожалению, в настоящее время настоятельно рекомендуется не говорить ребенку всей правды в тех случаях, когда из-за бесплодия отца производится искусственное оплодотворение яйцеклеток матери сперматозоидами от неизвестного донора. Таким образом, ребенок растет в полной уверенности, что отец и мать - его истинные родители. С моей точки зрения, которая разделяется многими холистиками, это совершенно неправильно, поскольку жизнь человека с самого детства наполняется ложью и обманом.
По моему мнению, в любой ситуации человек имеет право знать, кто его истинные биологические родители. Первые девять месяцев жизни ребенок живет в утробе матери; это чрезвычайно важный период, когда закладываются основы его личности. Однако не менее глубокое влияние на этот процесс оказывает и генотип отца, даже если он и не знает ничего о своем отцовстве.
В качестве примера могу привести такой случай. Молодая женщина только раз в жизни встречалась со своей истинной матерью. Когда она пришла на ее похороны, то увидела своих настоящих родственников, о которых даже не имела понятия. С удивлением она убедилась, что между ними есть много общего в манере поведения, разговора и даже в манере одеваться; все эти особенности резко отличались от особенностей семьи приемных родителей. Молодая женщина ощутила свою принадлежность к этой большой семье и глубокую внутреннюю связь с ними.
Я абсолютно убежден, что от ребенка не следует утаивать правду о его истинном происхождении, поскольку сокрытие правды лишь увеличивает эмоциональную разобщенность с родителями, поддерживая в семье постоянный очаг напряжения. Эта скрытая проблема потенциально может привести к развитию у человека глубокой эмоциональной травмы, поскольку любой человек всегда интуитивно чувствует обман. Если же с ребенком вовремя обсудить эту тему, то тем самым можно завоевать его доверие, укрепить его силы и способствовать его взрослению.

Ко мне на прием обратился мужчина по поводу заболевания желудка. Во время беседы с ним я отметил добродушное выражение лица, он шутил и улыбался. Он рассказал, что живет один, но у него есть дочь; он недавно развелся с женой. Несмотря на его манеру поведения, я почувствовал, что у него в характере есть элементы жестокости; когда беседа приняла доверительный характер, я решил прямо спросить его о тех фантазиях, которые посещали его. Фактически он подтвердил, что у него бывают фантазии со сценами насилия и жестокости. Я не стал подробно его расспрашивать - мне было понятно, насколько глубоко это задевает его - и продолжил беседу на другие темы, однако позже спросил его о причине развода и о том, часто ли он встречается с дочерью. Он сказал, что дочь видит редко, но умолчал о причине развода. Гораздо позже он рассказал мне, что как-то раз он почувствовал сильнейшее желание избить дочь; это привело его в ужас. Тогда-то он и осознал, что за демоны живут у него внутри. Я предположил, что аналогичные приступы жестокости бывали у его отца, и он зверски избивал своего маленького сына; мой пациент подтвердил это. Мне стало ясно, что его добродушный вид и улыбка были ничем иным, как попыткой замаскировать свою жестокость: «Посмотрите на меня, я улыбаюсь, я счастлив, у меня всё замечательно; меня не за что бить». Это была защитная реакция сообразительного ребенка.
Передо мной был отец, который не мог переносить своего отражения в лице собственного ребенка. Он оставил семью, чтобы случайно в порыве неконтролируемого гнева не избить свою дочь. Между тем ребенок, не зная и не догадываясь об истинной причине ухода отца, скорее всего чувствовал себя одиноким и покинутым. Интересно, какие черты характера будут у ее мужа? Не исключено, что она выберет жестокого человека, который будет избивать ее, а затем оставит. Для моего же пациента соответствующим гомеопатическим средством был Мегси-rius.

Разлучение ребенка с матерью в некоторых случаях происходит сразу же после его рождения, при этом новорожденного на несколько дней помещают в кувез отдельно от матери, а уход и кормление осуществляет специальный персонал; основное же время новорожденный ребенок находится в одиночестве. В некоторых случаях разлучение с матерью диктуется медицинскими показаниями, особенно когда роды протекали тяжело и роженица должна отдохнуть и восстановить силы. Нередки случаи, когда ребенок проводит в специальном кувезе месяц и более, встречаясь со своей матерью только во время кормления.
По моему мнению, столь длительная изоляция новорожденного от матери является чрезвычайно травматичной и оставляет след на всю его последующую жизнь в виде чувства глубокого одиночества (см. показания для Stramonium). Мне кажется, что следует вообще отказаться от кувеза как метода выхаживания новорожденных. В одной из стран полностью отказались от куве-зов, а недоношенных детей плотно привязывали к телу матери. Удивлению докторов не было предела, когда выяснилось, что при таком методе выхаживания недоношенных их смертность сократилась в несколько раз.
К огромному сожалению, мы пока не вполне четко представляем себе сущность эмоциональной травмы у недоношенных детей. Возможно, именно поэтому детей с травмой такого типа редко удается излечить полностью; родители просто не понимают размеры опасности, которая подстерегает детей при раннем разлучении с ними. Таким образом, разлучение ребенка с матерью на самом деле является двойной травмой или «двойным узлом» (double bind); с этой точки зрения и следует подходить к их лечению. Кризис превращается в натуральную катастрофу. Знание этих особенностей может существенно помочь родителям недоношенного ребенка. Эти дети нуждаются в постоянном физическом и эмоциональном контакте с матерью, в близком контакте и во время бодрствования, и во время сна; сон в отдельной кроватке без матери не улучшит их состояния; именно об этом написано в основной книге для родителей The Continuum Concept.
Последствия разлучения новорожденного с матерью могут проявляться у взрослых в виде чувства глубокой депрессии, возможных суицидальных мыслях, всепоглощающего чувства тревожности, анорексии, панического состояния духа, различных заболеваниях и криминальных наклонностях, а также фанатической религиозности. Общество часто изолирует таких людей; часто они стремятся к самоизоляции в виде полного погружения в религию или уходу в болезнь. Однако чрезвычайно редко выявляется истинная причина данного состояния.
Отсутствие отца также может стать причиной эмоциональной травмы у новорожденного ребенка, поскольку часто этому сопутствует ощущение предательства, потери, горя, отторжения и ряд других негативных эмоций. Возможна масса причин, из-за которых ребенок вскоре после рождения остается только с матерью - смерть отца на войне, смерть от болезней, несчастного случая и т.п. Однако чаще всего встречается ситуация, когда отец просто уходит из семьи из-за того, что встретил и полюбил другую женщину. Часто отец отсутствует «психологически» из-за занятости на работе, не имея возможности уделить ребенку достаточно внимания. Вообще роль отца в нашем обществе настолько расплывчата и непонятна, что он часто и сам не знает, как себя вести со своими детьми.
Вследствие тех или иных причин родители часто отсутствуют или просто оставляют своего ребенка; отсутствие родителей воспринимается ребенком как трагедия, которая в огромном большинстве случаев приводит к развитию эмоциональной травмы. Если бы родители в полной мере осознавали, насколько болезненно ребенок воспринимает их отсутствие, количество разбитых семей наверняка сократилось бы в значительной степени. Однако совместная жизнь, основанная на чувстве вины перед ребенком, не является решением проблемы - скорее, это источник дополнительной травмы для ребенка. В подобнкх случаях наилучшим выходом является частое общение с ребенком и внимательное к нему отношение.
Достаточно часто у женщин развивается послеродовый синдром, причем отмечено, что он по сути представляет собой повторное проигрывание сценария, в соответствии с которым такие же нарушения в такой же ситуации отмечались у их матерей. Таким образом, основой гомеопатического лечения послеродового синдрома является лечение инициальной эмоциональной травмы так, как будто она произошла только что.
На основании своего жизненного опыта я могу сделать вывод, что в большинстве случаев различные типы эмоциональной травмы настолько тесно переплетаются между собой, что их просто невозможно разделить и проанализировать по отдельности. Например, моя мать, сколько я ее помню, была всегда печальна и никогда не улыбалась; она не любила моего отца и ненавидела его так же, как и ее мать - моя бабушка. Мой дед был убит. Я родился настолько похожим на своего отца, что моя бабушка возненавидела и меня; она даже оставляла меня одного без присмотра на балконе, надеясь, что я упаду и разобьюсь. У моей матери до родов определили ягодичное предлежание плода. Незадолго до родов у нее было сильнейшее кровотечение, и случилось так, что некому было оказать ей помощь. Моя мать молилась; Бог услышал ее, и я вернулся перед своим рождением в нормальное положение. Спустя 46 лет мой отец умер, а у матери развилось естественное ощущение покинутости, чувство глубокого одиночества и приступы удушья. Приступы удушья были не вполне логичной ответной реакцией на потерю, и, скорее всего, были симптомами старой эмоциональной травмы, полученной при ее рождении. Я не хотел бы вдаваться в подробности, однако даже краткое описание показывает, насколько глубоко в душу проникает эмоциональная травма.

Зная особенности рождения отца и матери, можно примерно представить себе, как будет происходить процесс родов их ребенка и предположить наличие тех или иных осложнений. Имеют значение также и особенности предыдущих родов у матери.
Если отец будущего ребенка чуть не умер во время родов, то такая же ситуация может повториться и с его первым сыном. Если первый ребенок умер из-за обвития пуповины, то такое может повториться и у следующего ребенка. Если один из родителей в период новорожденности отказывался от кормления, то у одного из детей того же пола с высокой долей вероятности можно ожидать появление тех же проблем. На основании моего практического опыта я могу сделать вывод, что подобное повторение сценария случается в последующих поколениях с пугающей частотой и точностью, вплоть до повторения тех же самых осложнений и последствий. Трудно понять, почему так происходит, однако, горький опыт моих пациентов и мой собственный жизненный опыт наглядно подтверждают это правило. Не исключено, что в процессе рождения у ребенка как будто «всплывают» те травмы, которые отмечались при родах его родителей. Кроме того, вполне вероятно, что на течение процесса родов оказывают опосредованное влияние различные типы эмоциональных травм, которые пришлось пережить врачам и акушеркам; это лишний раз подтверждает целесообразность проведения родов в домашних условиях.

Кесарево сечение нельзя считать родами в полном смысле этого слова; именно из-за этого так часто встречаются различные осложнения, при развитии которых создается впечатление, что полного разделения организма матери и ребенка так и не произошло. Симптомами неполного психологического разделения ребенка и матери являются, например, такие симптомы, как чрезвычайная «прилипчивость» ребенка к матери, когда он буквально не отходит от нее, одновременные заболевания матери и ребенка, сильнейшее нежелание ребенка ложиться спать без матери; в более старшем возрасте эти дети отказываются находиться без матери в детском саду или в школе. Впоследствии они часто не стремятся к созданию собственной семьи, поскольку остаются слишком зависимыми от матери; такое впечатление, что пуповина — связующее звено двух организмов — так и не была полностью пересечена.
Важно понять, что случаи сложных многокомпонентных эмоциональных травм, связанных с рождением, представляют собой чрезвычайно распространенное явление. Если новорожденного сразу же после рождения помещают в кувез из-за осложнений в родах у матери, то в этом случае у него, как правило, выявляются признаки сразу трех типов эмоциональной травмы, которые следуют друг за другом с короткими промежутками времени. Основное правило при гомеопатическом лечении подобных случаев заключается в том, что вначале следует лечить самую последнюю по времени эмоциональную травму, а затем постепенно двигаться в обратном направлении. Кроме того, необходимо соблюдать правильную последовательность назначений, непременно выясняя, какой же тип эмоциональной травмы у данного пациента является самым важным. В такой ситуации отец ребенка, ближайшие родственники, няни или кормилицы должны сообща стараться хоть отчасти заменить новорожденному мать.
Сущность болезни взрослого пациента может быть прямо связана с полученной при рождении эмоциональной травмой, поэтому в таких случаях необходимо и полезно проанализировать его заболевания и с этой точки зрения. Часто такой анализ позволяет по-новому посмотреть на жизненную ситуацию пациента, на развитие его заболеваний, и способствует принятию правильного решения.

Мать ребенка умерла при родах, новорожденную девочку удалось выходить. Причиной смерти матери стала врачебная ошибка, которую сначала пытались скрыть, но которая выявилась при аутопсии. Отец ребенка замкнулся в горе и отчаянии, чувствуя себя обманутым. К сожалению, он относился к тому типу людей, которые никогда не рассказывают о своих чувствах и способны в течение многих лет прятать горе внутри. Следствием такой особенности поведения отца было ощущение заброшенности, которое из-за смерти матери в течение многих лет постоянно ощущала девочка, а также чувство глубокого одиночества, поскольку отец, сосредоточенный на своих страданиях, фактически был слишком далек от нее. Что же могло произойти в дальнейшем? Скорее всего, в будущем эта девочка, страдавшая от чувства одиночества и заброшенности, вообще бы не захотела иметь детей. Если бы она забеременела, то чувствовала бы глубокое беспокойство, боясь умереть во время родов, как это случилось с ее матерью, и оставить новорожденного ребенка на попечение мужа. Не исключено, что ее страх предстоящих родов был бы настолько силен, что ей пришлось бы делать кесарево сечение. И какой огромный потенциал негативной энергии в виде страха и горя получил бы ее ребенок еще во внутриутробном периоде!
Объем помощи пациенткам с эмоциональной травмой подобного типа зависит, во-первых, от особенностей картины травмы, и, во-вторых, от особенностей возникновения этой травмы. Сложная по структуре эмоциональная травма требует последовательного лечения, причем вначале следует обратить внимание на тот аспект травмы, который по времени появился относительно недавно, а затем постепенно перейти к лечению более «старых» проявлений. В данном случае наиболее рациональной представляется следующая последовательность - вначале назначение гомеопатических средств, которые позволили бы пациентке справиться с чувством горя, а затем - с чувством заброшенности и одиночества.
При гомеопатическом лечении сложной эмоциональной травмы следует всегда придерживаться одного важного правила - на начальном этапе заниматься лечением наиболее очевидного эмоционального нарушения, на который указывают симптомы поверхностного характера, а затем постепенно переходить к лечению более глубокого нарушения, о чем свидетельствуют глубокие симптомы и признаки. Даже если отдельные симптомы сложной эмоциональной травмы возникли через короткие промежутки времени, то в будущем возврат этих симптомов может происходить с промежутком от нескольких месяцев до нескольких лет. В описанном выше случае весь ход событий можно было бы кардинально изменить, если бы отцу своевременно, сразу же после трагической смерти жены назначили Ignatia, причем одновременно соответствующее гомеопатическое средство назначили бы и новорожденной девочке. Новорожденные дети и дети раннего возраста, как правило, замечательно реагируют на гомеопатическое лечение.

Шарон было около 40 лет, когда она после первого неудачного брака повторно вышла замуж; взаимоотношения со вторым мужем были, по ее мнению, очень хорошими и прочными. В течение многих лет она страдала легкой формой астмы, однако через некоторое время после замужества ее состояние ухудшилось. Они с мужем очень хотели ребенка, но желанная беременность не наступала. Искусственное оплодотворение также не привело к желаемому результату. Когда они решили вообще отказаться от мысли о ребенке, неожиданно для Шарон наступила долгожданная беременность. Однако предыдущие попытки забеременеть заканчивались для нее настолько горьким разочарованием и отчаянием, что даже реально наступившая беременность не смогла рассеять эти чувства. Кроме того, годом раньше скончался отец Шарон, которого она нежно любила. Таким образом, у этой пациентки отмечалась картина сложной эмоциональной травмы, связанной не только с неоднократно пережитым разочарованием, но и с чувством глубокого горя. В данном случае для лечения астмы пациентке следовало прежде всего назначить Ignatia, которая помогла бы ей справиться с эмоциональной травмой, вызванной целым рядом глубоких разочарований и чувством горя.

Родителям не нравилось, когда ребенок был возбужден или расстроен; поэтому они отвлекали его, прерывали плач и стремились успокоить, пожимая при этом плечами и скрещивая руки на груди. Такая поза никак не способствует восприимчивости; в этой позе у человека происходит подавление переживаний. Постепенно ребенок, подражая позе родителей, тоже стал скрещивать руки на груди, подавляя свои естественные эмоциональные реакции. Если он будет в течение многих лет копировать эту позу, то он «застынет» в этом положении и вырастет худым; при этом полностью сформированная эмоциональная травма станет неотъемлемой частью его жизни. Таким же образом от родителей к ребенку передается множество моделей положения тела, отражающих подавленные эмоциональные отклики и глубоко скрытые травмы.
Маленький ребенок быстро обучается, что ему всегда дадут что-то вкусненькое или соску, если он расстроен или плачет -именно так родители обычно успокаивают детей. Когда ребенок плачет, ему всегда принято давать бутылочку с молоком независимо от его реальных потребностей в данный момент (на самом деле плачем ребенок может выражать самые разные эмоции и просьбы: «Покорми меня. Возьми меня на руки. Поменяй мне пеленку. Мне скучно. Поиграй со мной. Переверни меня. Мне жарко /холодно». Привыкнув к этому с самого раннего детства, ребенок и впоследствии будет есть всегда, когда расстроен; он быстро наберет вес и станет пухленьким, как его родители. Скорее всего, обоих родителей или одного из них в детстве «воспитывали» такими же методами. (Конечно, это упрощение; первоначально младенец будет сопротивляться таким методам, но сдастся, если родители будут умело воздействовать на него).
Ко мне на консультацию привели мальчика 14 лет, страдающего экземой. Раньше он ничем не болел, за исключением пневмонии в 6-летнем возрасте. Во время беседы я обратил внимание на его грустный взгляд. Когда я подробно расспросил его, то выяснилось, что его отец ушел из семьи, когда ему было 5 лет. Скорее всего, горе и явилось возможной причиной пневмонии (чувство горя часто оказывает влияние на легкие; заболевания легких являются следствием горя). Возможно, он остро переживал разлуку с отцом, а грустный взгляд косвенно подтверждал наличие у него эмоциональной травмы. Мальчик любил футбол и в школьной команде играл левым крайним нападающим; со слов мальчика, именно с этой стороны ему удавалось лучше сдерживать атаку противника. Из этого можно было сделать вывод, что с левой «материнской» стороны он чувствует себя более защищенным. Левая сторона тела у человека символизирует женское начало, являясь воплощением «женских» черт (чувства, интуиция, восприимчивость, жертвенность), а правая часть тела воплощает мужские качества (физическая сила, активность, логика). Это заложено во всех людях независимо от пола. В сущности, этому мальчику нужно было либо чаще общаться с отцом, либо найти другого человека, с которым можно было бы завязать отношения такого типа (в США существует организация «Приятели», созданная специально для этих целей). Когда я спросил у его матери о возможной причине возникновения экземы, она вспомнила, что во время пубертатного периода мальчик особенно остро начал ощущать отсутствие отца. Таким образом, эмоциональная травма, которую ребенок перенес при расставании с отцом, оказала глубокое влияние на его жизнь, заставляя на все смотреть сквозь призму этой травмы. Травма повлияла на возникновение заболеваний (пневмонии и рецидивирующей экземы) и даже определила его роль на футбольном поле; по существу, эмоциональная травма сформировала его жизнь. Такие последствия отмечаются при всех неразрешенных эмоциональных травмах.

Эта форма эмоциональной травмы развивается коварно и незаметно, в некоторых случаях возникая уже в момент зачатия. Она возникает в тех случаях, когда на ребенка, возможно, под влиянием жестокости, оскорблений, отчаяния, замкнутости, саркастического или холодного поведения родителей, проецируются родительские эмоциональные травмы. Например, мать или отец ударили ребенка, наказали его, не приласкали и оставили плакать в одиночестве; при частом повторении подобной ситуации вовсе нельзя исключить, что у ребенка не разовьется тяжелая эмоциональная травма. Чтобы справиться с чувством заброшенности и с ощущением, что родители его не любят, ребенок начнет бессознательно вырабатывать защитные реакции. Травмы такого типа - не редкость; мне приходилось их наблюдать во всех странах, где я работал. В тех случаях, когда сами родители страдают от эмоциональных травм (возможно, полученных в детстве под влиянием своих родителей), практически всегда эти травмы спроецируются на их детей. Чаще всего родители даже не понимают, что их отношение может повлечь за собой тяжелое эмоциональное потрясение для маленького уязвимого ребенка -ведь они сами, скорее всего, росли в таких же условиях и испытывали такое же отношение со стороны своих родителей. Скрытая травма, полученная в раннем детстве, представляет собой наиболее частую причину неспособности справиться с более серьезными потрясениями во взрослом возрасте. Если в детстве ребенка приучат не плакать, то став взрослым он не сможет соответствующим образом печалиться и горевать.
Нельзя не упомянуть еще об одной важной проблеме. Некоторые дети от рождения чрезвычайно ранимы; для нормального роста и развития им требуется особенная любовь и забота родителей. Мне часто приходилось консультировать детей, чьи родители просто не обладали в достаточной степени способностью к проявлению любви и заботы.