На молодого человека было совершено нападение, затем его увезли и держали связанным в уединенном месте на какой-то заброшенной ферме. В какой-то момент один из нападавших сказал, что его час пробил, прицелился в голову и дважды выстрелил из пистолета. Как оказалось, нападавшие просто провели имитацию расстрела, предварительно вытащив патроны из обоймы. Однако молодой человек пришел в состояние дикого ужаса. Он был поэтом и страдал заиканием, причем сильнее всего он заикался при произнесении первых слов предложений - эти симптомы считаются классическими симптомами Stramonium. После беседы с ним я пришел к выводу, что инсценировка расстрела, естественно, оказавшаяся для него сильнейшим потрясением, реактивировала инициальную эмоциональную травму, полученную им достаточно давно. Назначение этого средства было очень эффективным, поскольку казалось, что глубоко внутри у пациента живет маленький, до предела испуганный ребенок, которого нечто привело в состояние дикого ужаса. Я не стал разузнавать, что же было причиной его первой эмоциональной травмы, однако меня поразил этот случай - ведь судя по его симптомам, именно Stramonium и был его подобным средством всю жизнь, но и эмоциональная травма, которую он пережил в момент имитации расстрела, тоже требовала назначения Stramonium. Однако мой практический опыт и логика говорили о том, что дело тут не в совпадении, а в повторном проигрывании сценария эмоциональной травмы. Повторное проигрывание действий случается очень часто и соответствует многим событиям, которые происходят в жизни множества людей.

Разлучение ребенка с матерью в некоторых случаях происходит сразу же после его рождения, при этом новорожденного на несколько дней помещают в кувез отдельно от матери, а уход и кормление осуществляет специальный персонал; основное же время новорожденный ребенок находится в одиночестве. В некоторых случаях разлучение с матерью диктуется медицинскими показаниями, особенно когда роды протекали тяжело и роженица должна отдохнуть и восстановить силы. Нередки случаи, когда ребенок проводит в специальном кувезе месяц и более, встречаясь со своей матерью только во время кормления.
По моему мнению, столь длительная изоляция новорожденного от матери является чрезвычайно травматичной и оставляет след на всю его последующую жизнь в виде чувства глубокого одиночества (см. показания для Stramonium). Мне кажется, что следует вообще отказаться от кувеза как метода выхаживания новорожденных. В одной из стран полностью отказались от куве-зов, а недоношенных детей плотно привязывали к телу матери. Удивлению докторов не было предела, когда выяснилось, что при таком методе выхаживания недоношенных их смертность сократилась в несколько раз.
К огромному сожалению, мы пока не вполне четко представляем себе сущность эмоциональной травмы у недоношенных детей. Возможно, именно поэтому детей с травмой такого типа редко удается излечить полностью; родители просто не понимают размеры опасности, которая подстерегает детей при раннем разлучении с ними. Таким образом, разлучение ребенка с матерью на самом деле является двойной травмой или «двойным узлом» (double bind); с этой точки зрения и следует подходить к их лечению. Кризис превращается в натуральную катастрофу. Знание этих особенностей может существенно помочь родителям недоношенного ребенка. Эти дети нуждаются в постоянном физическом и эмоциональном контакте с матерью, в близком контакте и во время бодрствования, и во время сна; сон в отдельной кроватке без матери не улучшит их состояния; именно об этом написано в основной книге для родителей The Continuum Concept.
Последствия разлучения новорожденного с матерью могут проявляться у взрослых в виде чувства глубокой депрессии, возможных суицидальных мыслях, всепоглощающего чувства тревожности, анорексии, панического состояния духа, различных заболеваниях и криминальных наклонностях, а также фанатической религиозности. Общество часто изолирует таких людей; часто они стремятся к самоизоляции в виде полного погружения в религию или уходу в болезнь. Однако чрезвычайно редко выявляется истинная причина данного состояния.
Отсутствие отца также может стать причиной эмоциональной травмы у новорожденного ребенка, поскольку часто этому сопутствует ощущение предательства, потери, горя, отторжения и ряд других негативных эмоций. Возможна масса причин, из-за которых ребенок вскоре после рождения остается только с матерью - смерть отца на войне, смерть от болезней, несчастного случая и т.п. Однако чаще всего встречается ситуация, когда отец просто уходит из семьи из-за того, что встретил и полюбил другую женщину. Часто отец отсутствует «психологически» из-за занятости на работе, не имея возможности уделить ребенку достаточно внимания. Вообще роль отца в нашем обществе настолько расплывчата и непонятна, что он часто и сам не знает, как себя вести со своими детьми.
Вследствие тех или иных причин родители часто отсутствуют или просто оставляют своего ребенка; отсутствие родителей воспринимается ребенком как трагедия, которая в огромном большинстве случаев приводит к развитию эмоциональной травмы. Если бы родители в полной мере осознавали, насколько болезненно ребенок воспринимает их отсутствие, количество разбитых семей наверняка сократилось бы в значительной степени. Однако совместная жизнь, основанная на чувстве вины перед ребенком, не является решением проблемы - скорее, это источник дополнительной травмы для ребенка. В подобнкх случаях наилучшим выходом является частое общение с ребенком и внимательное к нему отношение.
Достаточно часто у женщин развивается послеродовый синдром, причем отмечено, что он по сути представляет собой повторное проигрывание сценария, в соответствии с которым такие же нарушения в такой же ситуации отмечались у их матерей. Таким образом, основой гомеопатического лечения послеродового синдрома является лечение инициальной эмоциональной травмы так, как будто она произошла только что.
На основании своего жизненного опыта я могу сделать вывод, что в большинстве случаев различные типы эмоциональной травмы настолько тесно переплетаются между собой, что их просто невозможно разделить и проанализировать по отдельности. Например, моя мать, сколько я ее помню, была всегда печальна и никогда не улыбалась; она не любила моего отца и ненавидела его так же, как и ее мать - моя бабушка. Мой дед был убит. Я родился настолько похожим на своего отца, что моя бабушка возненавидела и меня; она даже оставляла меня одного без присмотра на балконе, надеясь, что я упаду и разобьюсь. У моей матери до родов определили ягодичное предлежание плода. Незадолго до родов у нее было сильнейшее кровотечение, и случилось так, что некому было оказать ей помощь. Моя мать молилась; Бог услышал ее, и я вернулся перед своим рождением в нормальное положение. Спустя 46 лет мой отец умер, а у матери развилось естественное ощущение покинутости, чувство глубокого одиночества и приступы удушья. Приступы удушья были не вполне логичной ответной реакцией на потерю, и, скорее всего, были симптомами старой эмоциональной травмы, полученной при ее рождении. Я не хотел бы вдаваться в подробности, однако даже краткое описание показывает, насколько глубоко в душу проникает эмоциональная травма.

На основании медицинских исследований суицидальных попыток можно сделать вывод, что сущность эмоциональной травмы при рождении оказывает прямое влияние на тот способ, посредством которого человек хочет лишить себя жизни. Если во время родов применялись наркотические обезболивающие препараты, то при совершении суицида человек чаще всего стремится принять сверхдозу наркотиков (поэтому, я думаю, люди и становятся наркоманами). Если в процессе родов у ребенка отмечалось нарушение дыхания, то впоследствии он может лишить себя жизни через повешение (возможным последствием нарушения дыхания в родах является астма). Когда при родах применялись те или иные инструментальные методы, то вполне вероятно, что при суициде тоже не обойдется без каких-то приспособлений и инструментов. Мы уже обсуждали идею повторной ответной реакции организма с проигрыванием первоначальной ситуации. Все эти факты неопровержимо указывают на важное значение эмоциональной травмы при рождении и ее влиянии на всю дальнейшую жизнь.

В некоторых родильных домах прикладывают определенные усилия для улучшения атмосферы, однако часто просто не знают соответствующих методик. Как правило, эти мероприятия не приводят к желаемому результату; не надо обманывать самих себя, думая, что замечательные слова и презентации разного рода сразу сделают реальную жизнь чудесной сказкой. Предубеждения и предрассудки, свойственные персоналу родильных домов, никогда не позволят им рекомендовать роды в домашней обстановке.
Нормальной реакцией родителей на роды в больничных условиях является сожаление. Поскольку в нашем обществе в семье часто бывает один, от силы два ребенка, родители не могут позволить себе роскошь медленного освоения этого процесса, надеясь, что в третий раз они все сделают правильно.
Некоторые исследования подтверждают, что в странах Востока, где роды в домашней обстановке являются скорее правилом, а не исключением, этот процесс протекает намного более естественно и безопасно. Каждый новорожденный заслужил право быть рожденным в спокойствии и радости! Каждая семья еще до рождения первого ребенка должна выбрать, где будут происходить роды — дома, в окружении близких людей, или в палате родильного дома. Хотелось бы посоветовать будущим родителям самим выбирать место родов, а на докторов смотреть как на ассистентов этого процесса. Роды в домашней обстановке лучше и безопаснее для новорожденного, для матери, для всей семьи и для общества в целом - таким образом, все мы выигрываем втройне.
Недостаточно глубокая и прочная связь родителей с ребенком является, по моему мнению, одной из причин неразрешимых семейных коллизий. Очевидно, чтобы предотвратить развитие подобных внутрисемейных противоречий, необходимо стараться упрочить эту связь. Именно роды в домашней обстановке представляют собой совершенно уникальную возможность упрочения этой связи - возможность, которую жизнь не предлагает дважды. Роды - это необыкновенное чудо появления на свет нового существа, это высший момент красоты и любви, который случается только однажды. Возможно, что роды - это, без преувеличения, главное событие в жизни людей; это самый ценный дар, о котором можно только мечтать. Почему же это великое событие должно происходить не дома, а за закрытыми дверями больницы?

Маниакальное и зависимое поведение является отражением эмоциональной травмы и одновременно стремлением скрыться от нее, попыткой отрицать ее существование и одновременно пережить ее в полной мере. К людям такого типа относятся заядлые любители поговорить (им необходимо постоянно налаживать контакты с окружающими, чтобы чувствовать себя в безопасности и избежать одиночества), алкоголики, наркоманы, курильщики, люди-«спасатели», навязывающие свою помощь, а также любители поесть и трудоголики - люди, которые находятся под властью одного побудительного мотива. Такая активность является широкомасштабным проигрыванием действий с зафиксированным выражением доминанты и с акцентуированным поведением. Другой формой зависимости является болезненное поведение, которое является следствием физических заболеваний.

При «застревании» на одной из динамических стадий эмоциональная травма, как правило, повторяется снова и снова. Например, если человек «застрял» в переживании горя, то существует большая вероятность возникновения в его жизни ситуаций, которые приведут именно к переживанию горя. Девушка-подросток, которая с детства воспитывалась без отца, может «застрять» в том состоянии, когда образ отца бессознательно идеализируется. Затем она так же бессознательно станет стремиться выйти замуж за человека, похожего на ее отца; однако нельзя исключить, что спустя какое-то время она будет отвергнута. Бессознательно она станет продолжать поступать так и дальше. Подобным же образом девушка, мать которой хотела искусственно прервать беременность, будет выбирать себе в спутники жизни молодых людей, склонных к угрозам и жестокости.
Для многих людей характерна следующая особенность - в неблагоприятной ситуации они реагируют на события таким же образом, каким в прошлом реагировали на развитие травмирующей ситуации; в настоящем они снова переживают боль, причиненную прежними событиями. Это выглядит так, будто, получив однажды эмоциональную травму, человек в настоящем «притягивает к себе» события, которые причинят ему аналогичные переживания. Я называю такое состояние проигрывание действий. В этих повторениях существует определенная логика.
При наличии глубокой травмы, скрытой внутри, организм мудро пытается найти способы избавление от нее. Проигрывание действий, напоминая о существовании старой эмоциональной травмы, побуждает человека активно искать пути для высвобождения от нее и излечения. Если проигрывание действий помогает человеку - значит это действительно необходимо для организма; в дальнейшем при помощи проигрывания действий возможно искоренение всех ранее полученных травм. Впоследствии в какой-то момент необходимость в проигрывании действий отпадает полностью, так как у человека появляется ощущение внутренней решимости, которое находит свое выражение во внешнем изменении поведения.
В любом жизненном кризисе таятся источники полного выздоровления. Именно поэтому очень важно ценить и уважать любой кризис; кризис - это общее выражение всего того, что не в порядке. С точки зрения гомеопатии, все признаки и симптомы заболеваний представляют собой попытки организма показать, что внутри происходят какие-то болезненные изменения. Симптомы и признаки — это не заболевание, а его внешние проявления; это отражение действий, которые необходимы для устранения инициальной травмы. Таким образом, события реальной жизни, особенно те, которые относятся к стрессогенным и травмирующим событиям, являются сигналами и симптомами проигрывания наших самых глубоких травм. Наблюдая проигрывание действий, можно более менее точно «расшифровать» инициальную травму. Проигрывание является мощным и действенным инструментом для понимания событий прошлого времени. Это означает, что в какой-то степени можно изменить прошлое из настоящего (и наоборот). Это еще одно подтверждение универсального принципа, что действие и противодействие равны и противоположны.

Неразрешенные травмы и заболевания часто возникают в результате эмоциональных травм, которые передаются через несколько поколений и имеют наследственный характер. На самом деле эти травмы могут переходить от одного поколения к другому на протяжении сотен лет. Подобные модели травм можно обнаружить в каждой семье - для этого достаточно расспросить старейших членов семьи. Не исключено, что вы увидите отражение этих травм и у самого себя. По мнению некоторых философов, невозможно найти истинное начало какого-либо явления. С этой точки зрения можно предположить, что эмоциональные травмы у людей существовали всегда и будут существовать вечно, передаваясь от прошлых поколений будущим. Можно рассмотреть это на следующем примере. Мальчик был пятым и потому нежеланным ребенком в семье; он родился, когда родители уже не хотели иметь детей. Он понимал и глубоко переживал ощущение собственной нежеланности; в конце концов, эта травма самым глубоким образом отразилась на его отношении к собственным детям. Он постоянно проигрывал собственную травму, оставляя их без присмотра и обращаясь с ними крайне холодно. Такое поведение отца может передаться и следующим поколениям. На основании моего опыта могу утверждать, что ревность «третьего поколения» является достаточно частой проблемой.

Программирование страха у ребенка часто начинается в раннем возрасте, когда мать в беспокойстве старается застраховать ребенка от всех возможных видов опасности (огонь, вода, высота, активные игры, где можно получить физические повреждения, и т.д.). Страх может запрограммироваться при сверхзащите и сверхзаботе, которую родители проявляют во время любой, даже легкой болезни ребенка с минимальным риском осложнений. В этих случаях забота о безопасности может стать у ребенка навязчивой идеей. Постоянно выслушивая указания типа «Не подходи!», «Не делай этого!», ребенок обучается ограничивать естественное любопытство по отношению к окружающему миру и вести себя так, будто за каждым поворотом притаилась страшная опасность. Там, где я сейчас живу и пишу эту главу, двухлетние дети играют практически без присмотра возле глубокой канавы, но ни один из них никогда не упадет в нее — они понимают, что близко к ней подходить нельзя. После программирования излишнего страха люди, столкнувшись с чем-то новым и необычным, обычно занимают крайне осторожную позицию и часто ограничивают свою жизнь взаимодействием только со знакомыми явлениями и вещами. Такая форма негативной травма-тизации особенно вредна, поскольку страх блокирует проявление многих положительных эмоций.

При стирании следов старых эмоциональных травм возможно повторное проигрывание событий, имеющих отношение к травме. Агрессивное поведение и страх перед применением силы, сексуальное насилие и сексуальные комплексы, немотивированная депрессия, шизофрения и бредовые состояния с маниакальными мыслями, галлюцинации и многие другие психические состояния почти всегда возникают как следствие реальных событий, следы которых «стерлись» в их памяти, поскольку эти события представляли собой невыносимую тяжесть для психики.
Отрицание является обычной эмоциональной реакцией пациента после подтверждения диагноза тяжелого заболевания, например, злокачественной опухоли. Первое время пациент часто ведет себя так, как будто ничего и не произошло, как будто у него все в порядке, хотя на самом деле реальных надежд на выздоровление крайне мало или нет совсем. В подобных случаях отрицание препятствует использованию любой возможности для излечения, тогда как проявления страха, сильного внутреннего стремления к излечению или же других побудительных чувств могут привести к существенному изменению ситуации. «Застревание» в состоянии отрицания тормозит излечение. Отрицание часто наблюдается даже в тех ситуациях, когда пациент стремится к тому, чтобы получить необходимое лечение. Обычно у врача и у пациента отсутствует мысль об ответственности больного за возникновение заболевания, при этом они ведут себя так, будто болезнь возникла «от козней дьявола» или из-за невезения. Если же лечение не приводит к положительным результатам и заключается по сути в подавлении симптомов и усилении побочных эффектов от применения лекарств (а так часто и бывает), то реакция пациента в виде отрицания сохраняется.

Когда происходит какая-либо катастрофа или сокрушительное событие, но ничего не предпринимается для разрешения ситуации, то обычно травматическое воздействие переходит на более глубокий уровень, уровень тканей и клеток - именно так происходит преднамеренное изъятие из памяти воспоминаний о произошедшем. В некоторых случаях это единственный целесообразный выход, соответствующий данному моменту времени. Все типы эмоциональной травмы разворачиваются в соответствии с подобным сценарием: все, что сознание не может переработать в данный момент, отходит на задний план и хранится глубоко внутри. Однако позднее «инкапсулированная» травма может проявить себя или в виде повторного проигрывания травмирующей ситуации, или в виде воспоминаний и сновидений, или же в виде физического заболевания. В таких случаях возникает необходимость в мероприятиях по исцелению травмы.
Первой реакцией человека на воздействие травмирующего фактора является отрицание случившегося и чувство оцепенения. Типичной реакцией на несчастный случай является именно отрицание полученной эмоциональной или физической травмы («Со мной все в порядке!»), хотя на самом деле совершенно очевидно, что человек пострадал в той или иной степени. Стадия отрицания может длиться несколько минут, часов, дней, месяцев, лет и даже десятилетий. После инцеста отрицание сохраняется и во взрослом возрасте; даже если само травмирующее событие произошло всего за несколько минут, тем не менее человек может отрицать это двадцать лет.
Главным гомеопатическим средством лечения свежих физических травм является Arnica; почти случайно было выявлено свойство этого средства излечивать последствия старых, давно полученных травм. При назначении Arnica для лечения свежих травм иногда излечиваются последствия старых повреждений в виде, например, артрозоартрита. В глубине каждой клетки организма навсегда сохраняется память о физической травме, даже если она была получена много лет назад, а в мышцах области поражения сохраняется состояние хронического спазма и напряжения. Arnica обладает уникальным свойством высвобождать скрытые модели травматического повреждения и устранять их. Например, у одного из моих пациентов в области огнестрельного ранения, полученного почти пять лет назад, оставалась глубокая рана, дном которой была подлежащая кость. Эта рана оставалась открытой, несмотря на разнообразные методы консервативного и оперативного лечения. После приема нескольких доз Arnica рана зажила за несколько месяцев. Применение Arnica вполне целесообразно и при свежих ожогах, поскольку это средство позволяет устранить шок и стрессогенные изменения клеток пораженной области, что способствует более быстрому восстановлению кожного покрова. Кроме того, назначение этого средства позволяет избежать развития у пациента эмоциональной травмы параллельно с травмой физической. Характерным симптомом этого средства является бессознательное ощущение пациента, что он должен «выдержать и выстоять», причем это ощущение появляется через доли секунды после получения травмы.